Підписатись
Відписатись

 
Е

АВТОРИТЕТНОСТЬ КАК ПРЕПЯТСТВИЕ К УСТАНОВЛЕНИЮ ИДЕНТИЧНОСТИ КЛИЕНТ-ЦЕНТРИРОВАННЫХ ТЕРАПЕВТОВ НА УКРАИНЕ.

Елена Шевякова

г. Днепропетровск

 

 В этой статье я хочу высказать свои размышления на проблемы становления идентичности клиент-центрированных терапевтов на Украине.

Я предлагаю отдельно говорить о трёх уровнях или трёх составляющих осуществления психотерапевта и, соответственно, о влиянии этих трёх составляющих на формирование идентичности украинских клиент-центрированных психотерапевтов.

>1.     >Есть круг вопросов и проблем, которые возникают внутри терапевтической сессии (индивидуальной или групповой) касающиеся психотерапевта, клиента и взаимоотношений между ними.

>2.     >Есть формирующееся сообщество коллег. В первую очередь это коллеги практикующих в психотерапию в таком же формате.

>3.     >Есть, и круг вопросов, существующих вокруг психотерапии, её такая обрамляющая рамка – в виде благоприятствующих или препятствующих условий, реакции социальных институтов, государства в целом. Так, государство создаёт законодательные условия легитимности, обучения, и налогообложения психотерапевтической деятельности.

На формирование идентичности психотерапевта и на появляющиеся проблемы идентичности влияют все эти уровни. Конечно, наиболее центральным, или наиболее онтологически значимым, для появления своей идентичности является первый уровень.

На всех этих уровнях особую роль играет стремление быть авторитетным, опираться на авторитет, учиться у авторитета, которое, как я это понимаю,  мешает становлению идентичности клиент-центрированных терапевтов, что я собираюсь дальше подробней рассмотреть в этой статье.

Моя собственная идентичность как клиент-центрированного терапевта сложилась, наверное, необычно, с одной стороны вне движения по обучению клиент-центрированных терапевтов в УСП, с другой стороны идеи К. Роджерса были для меня находкой, открытием, неким ответом на пустоту и поэтому сразу определённой ценностью. Учась на психологическом факультете и желая практиковать, работать с людьми, нуждающимися в психологической помощи, внутри психологической науки я не могла найти адекватного метода, дающего возможность состояться как практик а не теоретик психологии. Я увлеклась идеями К. Роджерса, высказанными в его книгах <3>, которые в это время (1993 год) только появились, методом работы с детьми в клиент-центрированном формате Г. Лэндрета <1>, первыми пробами С. Светашева <2> в групповой психотерапии, где он пробовал воплощать клиент-центрированные идеи. Пробуя во взаимоотношениях с клиентами применять принципы, описанные К. Роджерсом, я поняла, что у меня это начинает получаться. При этом применять эти принципы оказалось не только не просто, но едва ли не самым сложным.

Не самым простым было попробовать внутри себя отказаться от идеи руководить клиентом, и сосредоточиться на создании условий для положительных изменений и безопасности клиента. То есть отказаться от того, чтобы быть авторитетом для клиента на первом уровне. Кстати, именно отказ во взаимоотношениях с клиентом от авторитетности, что приводит к тому, что терапевт не берёт излишнюю ответственности за поступки клиента, делает  клиент-центрированную терапию самым безопасным методом работы с переживаниями.

Но дальше становится сложнее – вместе с принятием человекоцентрированного подхода и убеждаясь в его действии в терапевтических рамках, понимаешь, что отказываешься от авторитета и на других уровнях осуществления себя как терапевта – вернее уже не хочется демонстрировать свою авторитетность, уже даже не нужно читать К. Роджерса, уже можно опираться на свой опыт. 

Но нельзя быть клиент-центрированным терапевтом только потому что ты сам себя так назвал и потому что ты используешь принципы клиент-центрированной терапии в своей работе с клиентами. Обязательно нужно профессиональное сообщество, причём здоровое сообщество клиент-центрированных терапевтов с прозрачными правилами функционирования, которое развивается, поддерживает друг друга супервизиями и открыто для новых людей.

Поэтому мы были очень рады появлению у нас в городе обучающего проекта УСП – у нас появилось профессиональное сообщество. Благодаря УСП мы начали проводить супервизии (или как их сейчас называют в УСП интервизии), теоретические семинары, участвовать в конференциях, смогли узнать западных клиент-центрированных психотерапевтов на супервизиях во Львове, что было для меня очень ценным опытом.

Неприятных открытий было тоже много и сейчас они приобрели на мой взгляд совершенно хронический характер.

Так, многие терапевты, называющие себя «клиент-центрированными» имеют взгляды, плохо соотносящиеся с ценностями клиент-центрированной терапии, так например, они совсем не хотят расставаться с привилегиями человека, имеющими авторитетное мнение и демонстрируют свой авторитет всеми возможными способами. И когда они стараются  связать свои взгляды  и свои внутренние установки с идеями  клиент-центрированной терапии, мне это напоминает желание втиснуться в шкуру, которая как оказалось, хорошо растягивается. То есть я наблюдаю некое обратное движение – начинающегося с необходимости быть клиент-центрированным,  необходимости быть принимающим, эмпатичным, когнруэнтным. Это такой парадокс, который еле- еле укладывается в моей голове, а в сердце он вообще не укладывается. Парадокс состоит в том, что именно в человекоцентрированном подходе подлинность искренность или конгруэнтность – является первым и важнейшим условием позитивных изменений: «чем более терапевт является самим собой в отношении с клиентом, чем менее он отгорожен от клиента своим профессиональным и личностным фасадом, тем более вероятно, что клиент изменится и продвинется в конструктивном ключе. Подлинность означает, что терапевт открыто проживает чувства и установки, которые имеют место в данный момент» Причём, К. Роджерс называет подлинность первым условием не только взаимоотношений на терапии, но вообще любых конструктивных взаимоотношений: «условия образуют такой климат, обеспечивающий рост и развитие , - идёт ли речь об отношении между терапевтом и клиентом, родителем и ребёнком, учителем и учащимся, руководителем и подчинённым»  <4>. В описываемом мной парадоксе позиционирования себя моими украинскими коллегами в качестве клиент-центрированного терапевта существует обратная ситуация – ещё одним фасадом, причём самым прочным, уже становится статус клиент-центрированного терапевта.  

Отчасти объяснить данную особенность большей части клиент-центрированного профессионального сообщества в Украине можно особой прочностью установок людей в постсоветском пространстве на авторитетное мнение, где психотерапевт до сих пор приравнивается к врачу – то есть третий уровень, который назвала в статье способствует проблемам  с идентичностью клиент-центрированных психотерапевтов. Имеет значение и  тоталитарное прошлое нашей страны, и желание клиентов переложить с себя свою ответственность, как точно это описывает в своей статье Б. Дацишин <1>.

Проблема идентичности клиент-центрированных терапевтов есть и за рубежом, в том числе и в отношении стремления иметь авторитет. Так, Роберт Хаттерер пишет в связи с появившейся среди последователей К. Роджерса проблеме авторитета: «Я думаю, мы должны принять как факт следующее положение: приверженность терапевтов клиент-центрированному подходу предполагает независимость от разного рода авторитетов (в том числе и от авторитета самого Роджерса)» <6, с.298>

Украинский проект называется «клиент-центрированным» и он также должен принять это положение и не может подспудно быть ориентирован на принципиально другие ценности. Потому что такая двойственность приводит к нескольким очень серьёзным последствиям, которые сейчас уже достаточно явно просматриваются.

Во-первых, размываются границы метода. Клиент-центрированная терапия оказывается смешанной с принципами психоанализа – например допускающая интерпретации, или в полной мере привлекающая теорию бессознательного, сохранение диагностического взгляда психотерапевта на клиента, и т.д.  Так, множество клиент-центрированных терапевтов в нашем городе использует в практике песочную терапию, которая создана в рамках психоаналитического метода. На теоретических семинарах по клиент-центрированной терапии нет равноправности в высказывании мнения и происходит не диалог, а монолог более знающих. В супервизиях последнее слово остаётся за ведущим.

Отдельно хочется отметить, что среди коллег часто высказывается мнение, что в текстах К. Роджерса нет определённости и он один был настоящим клиент-центрированным терапевтом. Я совершенно уверена, что теоретически идеи  К. Роджерса, несмотря на их простоту, очень глубокие, восходящие к феноменологической философии. Его идеи дали огромный толчок развитию психотерапии и количество его последователей и распространение его идей сравнимо с распространением психоанализа.  В его текстах чётко очерчены и границы метода и ясно передано понимание причин конструктивных изменений в клиенте во время клиент-центрированной терапии. Поэтому я сильно удивляюсь, когда слышу, что у К. Роджерса нет чётко изложенной теории своего метода, ещё больше я удивляюсь, когда К. Роджерса считают добрым дедушкой, способным принять любой «стиль» поведения психотерапевта и что «элементы» клиент-центрированной терапии есть в других терапевтических методах и школах.

Всё эти особенности развития сообщества клиент-центрированных терапевтов на Украине, на мой взгляд, приводят не просто к сложностям начинающих обучаться клиент-центрованному направлению в психотерапии, но создаёт совершенно непреодолимые препятствия к становлению своей идентичности как клиент-центрированных терапевтов.

Учитывая, что в статье описано моё субъективное видение процессов, происходящих в профессиональном сообществе клиент-центрированных терапевтов, считаю очень важным открытый диалог на поднятые в статье темы.

 

Литература:

>1.           >Дацишин Б. Я., Романко М. М. Клиент-центрированные группы в Украине. Пути развития (размышления на основе личного опыта) / сайт УСП

>2.           >Лэндрет Г. Игровая терапия: искусство отношений / Гарри Лэндрет<пер. с англ. Л.Р. Моншинской> – М.: Междунар. пед. академия, 1994. –  364 с.

>3.           >Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека. М.: Прогресс, 1994.

>4.           >Роджерс К. Человекоцентрированный подход к психотерапии: сессия с Джен (Rogers C.R. Client-centered/Person-centered ApproachtoTherapy. InKutach, I.andWolf, A. (Eds.), Psychotherapist'sCasebook. Jossey-Bass, 1986, 197-208. Перевод сделан по изданию: Kirschenbaum H. andHenderson V. (Eds.) TheCarlRogersReader. HoughtonMifflinCompany, 1989, 135-152).

>5.           >Светашев С.С. Психотерапия и познание / С.С. Светашев – Днепропетровск: Изд-во «ВЕГА», 2005. – 411 с.

>6.           > Хаттерер Р. Эклектизм: кризис идентичности человекоцентрированных терапевтов  // К.Роджерс и его последователи, - М.:Когито-центр, 2005  с.293 – 306.

Перейти до дискусійного клубу(прохання вказати назву статті)
Архів новин  2006  2007  2008  2009  2010  2011  2012  2013  2014  2015  2016  2017